Среда, 17 сентября 2003 09:36:25
Гостеприимство по-питерски. Трагифарс.
Раскрываю всем присутствующим тайну переписки, отзвуки которой засоряли архивы последней пары дней. Сюжет таков: двое ранее любимых мною персонажей усиленно зовут в Питер. На денек, повидаться, выпить морсу, съесть пирожка с потрошками. Я взволнованно соглашаюсь, мечтаю о встрече, суечусь с делами и глотаю литрами горячее молоко с медом, чтобы быть в форме к субботе. И тут выясняется самое интересное. Внимание: один пишет, что сможет увидеться только вечером, на пару часов оторвавшись от семьи, а вторая уныло заявляет, что и этого, наверное, не сможет!! При этом первый настойчиво советует съездить в Павловск( ну да, чтобы под ногами в Питере не болтаться),а вторая говорит, что я могу, когда вернусь из Павловска (где буду развлекать себя сама)прокравшись ночью, переночевать на коврике у батареи.
Отродья крокодилов, однозначно. И эти люди что-то такое про москвичей вякали. Когда любой москвич - возьмите того же Барба или Сентября - в любой момент готов бросить любую работу, не говоря о семье, и помчаться в "Петровича" , где будет часами изучать тараканов и обсуждать школьное образовании.
Нет, они там в Питере..вообще, я просто не знаю..совсем озверели. Одичали на своих болотах.
Лайза

Печальна судьба бывших столиц. Гонор и фанаберия еще видны, но уже незначительны. Складнее и уместнее смотрится крестьянская изба в районном центре, чем обветшавшие и подкрашенные как старая проститутка дворцы-символ аляповатого величия во вкусе сумасшедшего пьяницы царя, архитектурным бредням которого до сих пор невольно поклоняются несчастные обитатели гниловатых квартир и дворов-колодцев. Окружающий городской ландшафт накладывает неизгладимый отпечаток на коренных петербуржцев. С одной стороны это гордость за свою (еще одна легенда города) интеллигентность, с другой стороны растерянное смущение за грязь, обваливающиеся постройки и неуемную глупость, жадность и традиционную ворливость власть предержащих. Смущение за себя, бедно одетого на фоне румяных тамбовских харь.
И очень подходит этому городу его климат. В Сибири при тридцати градусых мороза можно ходить без шапки. А в Питере и при десяти минус можно лапы отморозить. Захудалый портовый городишко, затесавшийся разбоем среди белоглазых прибалтов.
Брбр

Печальна судьба бывших столиц. Гонор и фанаберия еще видны, но уже незначительны. Складнее и уместнее смотрится индейский вигвам в столице округа, чем обветшавшие и подкрашенные как старая проститутка дворцы-символ аляповатого величия во вкусе сумасшедшего пьяницы мэра, архитектурным бредням которого до сих пор невольно поклоняются несчастные обитатели гниловатых квартир и дворов-колодцев. Окружающий городской ландшафт накладывает неизгладимый отпечаток на коренных нью-йоркцев. С одной стороны это гордость за свою (еще одна легенда города) деловитость, с другой стороны растерянное смущение за грязь, обваливающиеся постройки и неуемную глупость, жадность и традиционную ворливость власть предержащих. Смущение за себя, бедно одетого на фоне румяных техасских харь.
И очень подходит этому городу его климат. В Неваде при сорока градусых жары можно ходить без конишна. А в Нью-Йорке и при тридцати плюс можно от влаги задохнуться. Захудалый портовый городишко, затесавшийся разбоем среди белоглазых голландцев.
у кого-то украдено

Не в обиду ЖБ. Одна моя хорошая знакомая так сказала про нынешний Питер: "дом, из которого уехали хозяева, а прислуга осталась"..
Серый

Дело в том, что прислуга всегда мельтешит перед глазами..
Хозяин

Спорить бессмысленно, поэтому лучше в энный раз процитирую моего любимого Соловьева:

"Ходжа Насреддин смотрел на нее с грустной и доброй усмешкой. Кто мог бы узнать в этой толстой крикливой женщине с красным лицом прежнюю Гюльджан? Но у Ходжи Насреддина было двойное зрение, и он, когда хотел, мог смотреть на свою любимую жену глазами сердца и видеть ее прежней."

Надеюсь, Лайза увидит Питер моими глазами, а не твоими :))
Жидобюрократ

Рукопись, найденная...
Один раз я решил поехать в Ленинград. Вернее, до этого раза у меня были другие разы. Как-то мы с другом пошли в аэропорт за водкой и вместо этого улетели в Ленинград из Казани. К другу в Пулково. А этот один раз был другой. Это я был уже в Москве и мне стало скучно как раз в районе Ленинградского вокзала. Так нестерпимо скучно, что только Ленинград мог меня спасти. Несмотря на общую унылость и мою идиосинкразию на эту пародию мегаполиса, там было одно место, где мне не было так уныло, как в тот осенний вечер около Ленинградского вокзала.

Я пошел на перон и сел в стоящий там поезд. Поезд шел как раз в Ленинград. А куда же еще? Как только я сел в купе, на свободное место в пустом купе, как поезд тронулся. Через некоторое время зашел проводник и я за десять долларов купил у него право ехать в этом купе куда мне угодно. Я стал смотреть в окно и незаметно задремал. Проснулся я от оживленного говора. Пустой до этого вагон заполняла толпа странных личностей. Все они были мужского пола, кроме одной особи с коровьими глазами. Все они были одеты в серое, сморкались и шмыгали носами, глаза их, красноватые в слабом освещении вагона, красновато блестели и слезились. Короче, все они были сильно простужены. Они кашляли и перхали, ходили друг к другу в гости, шлялись по коридору и непрерывно отпивали из маленьких бутылочек водку, жадно сжимая теплые мерзкие шкалики в своих вспотевших ладонях.

Постепенно я стал прислушиваться к их разговорам. Да. надо сказать, что разговоры их, которые они вели хриплым шепотом, подозрительно косясь на меня, так как я даже из чувства солидарности с ними, не смог извлечь из своего гладкого розового горла ни одного хрипа и сипа, были мрачные и какие-то безрадостными. Как выяснилось, ехали они до станции Дно, коллективно топиться в местном пожарном пруду.

Они были недовольны курсом реформ правительства, темпами роста валового продукта и организацией пенсионного обеспечения. Кроме того, они все были хронически простужены. Все это повергло меня в мрачное уныние, я на ближайшей остановке сошел с поезда и, почему-то чувствуя себя Достоевским, нанял такси и поехал домой. Скука моя рассеялась, я предвкушал домашние радости, переживал за завтрашнее совещание и строил планы на субботний вечер. Незаметно для себя я снова задремал, а проснувшись, понял, что такси стоит у родного подъезда, а я совершенно простужен. Я кашлял и перхал, из носа у меня текло, горло болело, как поцарапанное стеклом, а красный отствет моих глаз позволил расчитаться с водителем, не включая салонного света. Единственное, что не было в моих вспотевших ладонях маленького противного шкалика с теплой водкой и одет я был не в серое пальто, а в куртку Дизель, в одном из многочисленных карманов которой.... на этом рукопись обрывается....
Брбр реминисценция Лайзе

Соловьева я тоже в детстве читал. И отрывок этот помню. Хотя ничего романтичного в нем не нахожу. Ведь ничего прекрасного Ходжа Насреддин в своей жене не увидел, кроме того, что раньше красавицей была. Не испытал ничего, ни привязанности, ни благодарности, а просто смотрел глазами сердца, и все дела.
Хотя должен признать, что умение это полезное. Везет же некоторым.
А есть еще такие мужчинки похотливые, они глазами своего члена смотрят. Те вообще в любой коряге могут красавицу разглядеть.
Сентябрь несколько меланхоличен

Сентябрь, а ты сейчас перечитай. Глазами головы :)))))
Жидобюрократ

Вот, конечно, Розенбаум меня раздражает. Это навязчивое "мне нужна твоя сырость" - бр-р. Зачем любить сырость? достаточно ее просто терпеть. А в публичном признании в любви к сырости есть что-то ненатуральное. Как, впрочем, и вообще в публичном признании в любви. Обсирать можно без пафоса, и очень успешно. А вот ты в любви без пафоса признайся попробуй. Публично.
Жидобюрократ

Да нет, сырость вполне можно любить. Говорят, арабы в своих пустынях рай представляли, как крайне сырое место. Возможно даже, именно Питер и представляли.
Сентябрь какая разница, как в любви признаваться? главное, любить

Тоже в детстве много раз перечитывал Соловьёва. И фразу эту хорошо запомнил.
Ленинград. Он всегда был, как бы это сказать, "пообшарпанее" Москвы. И климат там не тот. И серые облака всегда, просто всегда. Но там у меня были друзья, поэтому в свои немногочисленные (а именно - три) посещения я его любил. И сейчас люблю его вспоминать :) Это (пока, уже из-за возраста скоро может произойти) единственное место в мире, где сильно поддатый парень в автобусе уступил мне место, чтобы я сел вместе с женой.
bg

А моя первая девушка мне в любви не признавалась. Сказала только как-то: "Я в тебя в девятом классе влюблена была". И фиг ли, спрашивается. А потом расстались. И на фига встречались, если задуматься? А я потом переживал очень. Девушки - они очень нечуткие вообще. А мы на них глазами сердца смотрим. Фигня, в общем, какая-то с этими девушками и их признаниями.
А Ходжа Насреддин был бабник. Это лейтмотивом по всей книжке было. Я это точно помню, хоть и не знаю смысла слова "лейтмотив". Но Жидобюрократу я верю. И буду считать теперь Ходжу Насреддина принципиальным и ответственным бабником.
Но я знаю, вы не согласитесь со мной. Потому что я романтик и всё себе придумываю.
А Ходжа Насреддин в детстве был маленьким еврейским мальчиком. Наверное.
Сентябрь а Розенбаум меня тоже раздражает... но беспричинно.

всех люблю
и ни капли пафоса a.

Пардон. Помню, что я это уже рассказывала, но, может, не полную версию? Тянет пережить этот ужас снова. Я тогда в Питер поехала тоже с горя. В ноябре с каким-то случайными людьми, одного из которых звали Чемодан, а второго Стасик. Они были представлены мне кем-то из моих знакомых и были сильно меня моложе (года на два, кажется, и казались мне карапузами). И потом в Питере..ах нет, я путаю. С горя в Питер я ездила в другой раз. Тогда я не нашла ни одной гостиницы, зато на темной улице познакомилась с артистами (и артисками) местного детского театра, шедшими со спектакля, и они пригласили меня на день рождения кого-то из них. В одну из этих ужасных коммунальных квартир, где у героини вечера была каморка. Вопреки общему мнению об актерах, эти были скромны, как монахи, и бедны, как церковные мыши.
А в тот раз, с Чемоданом и Стасиком...Или это тоже был не тот раз? В общем, была какая-то квартира, и там какие-то люди, и зашел разговор об архитектуре. Я что-то сказала, конечно. Мол, Росси, Кваренги. И какой-то длинный парень пригласил меня погулять по ночному Питеру, мол, ракурсы удивительные. В ноябре. В квартире было тепло, и я потеряла бдительность. Главное, этот длиннейший мост, ветер со всех сторон, ах, как красив ночью вид с той стороны реки. Эстеты. А когда собрались идти обратно, оказалось, что моста уже нет. И мы встретили машину, в которой каталась молодая пара. Машину им подарили на свадьбу родители, но квартиры своей у них не было, и машина была им вместо квартиры, они в ней проводили свои ночи, как я поняла. А сегодня просто напились и катались по острову. На прямых отрезках молодой муж разгонялся до предела, потом резко тормозил и джико хохотал, когда жена ударялась лбом в стекло. Плохо то, что в этой гадской машине тоже было холодно. Жигули они и есть Жигули.
Потом мы пытались согреться в подъездах о еле теплые батареи. За какой-то дверью шел банкет. Девушка вынесла еды (мы же еще и голодные были, ууу!). Мороз был за десять градусов. Это сейчас смешно читать. Я бы того, кто придумал мосты разводить, самого отправила бродить по тому острову ночью в ноябре. Под утро мы окоченевшими ногами перебрались через нескончаемый мост и пришли в квартиру. Где все думали, что мы где-то в других гостях. Мои Чемодан со Стасиком собирались обратно. Питер настолько обрыдл мне к этому моменту, что я отправилась на вокзал с ними. Билетов не было. Пошли в Сайгон. Там стоял тот длинный парень. Хрипя. С температурой. У него только что украли рюкзак со всеми вещами. Мы снова вернулись на вокзал, пошли договариваться с проводниками. К этому моменту я уже спала на ходу, вдобавок голос пропал окончательно. Ребята грузили меня, как мешок. Полдороги я проспала - пробредила, а в БОлогом проводники с воплями выкинули всех из вагона (мы ехали в вагоне-ресторане): шли контролеры. Конечно, если бы я была в нормальном состоянии, я бы как-нибудь нашла возможность остаться в поезде. А тут все покорно вышли и остались на жууутком, холооодном перроне. Ребята трогали мой лоб и цокали языком. Укутывали в куртки. Обматывали шарфом со спартаковской символикой. Потом пришла электричка, и меня загрузили в нее. Дальнешее я вообще не помню. Вроде бы еще какие-то контролеры. Темная ночь, мы бежим по перроны, меня почти несут - надо успеть пересесть в другой вагон. Не помню момент приезда в Москву, помню, как я еду в метро и кто-то спрашивает измученным голосом, дойду ли я одна до дома. Я отвечаю, что дойду, мне недалеко, а сама думаю, что не дойду ни фига. Иду по бульвару, и меня качает, ветер завывает в листьях, но не так, не так, как в Питере, а гораздо теплее! Вхожу в квартиру, ставлю чайник, пихаю под мышку градусник. Прихожу в себя утром. Сплю сидя. Чайник выкипел, градусник показывает 39, 4, но я совершенно здорова и бодра. Только голоса нет и не будет еще неделю.
так оно в Питере

Вот... А я сейчас смотрел Школу злословия на Культуре, где Таня с Дуней любили Гришковца. И вот они тоже говорили за Москву и Питер. Примерно в том ключе, что и вы сегодня.
И вот я вспомнил чего-то по этому поводу...
Я в Питере был один раз только. К сожалению...
Это было году в девяносто первом. Я поехал к знакомому. Которого считал, вообщем-то, приятелем. И который кричал по телефону все время: "Ну, когда уже ты приедешь?"
Ну, я приехал... Оказалось, что приятелю совершенно не до меня. Нет, дел у него особых не было. Но вот не до меня... И он эти дела пытался придумать.. А я все это наблюдал... Тяжело видеть, как человек изворачивается.
Я нашел тысячу причин, что б от него смыться. Странно, но это не испортило мне настроения и впечатления от Питера. Я гулял туда-сюда... Один…
И познакомился с ребятами. Случайно. Молодежь. Разные. От двадцати до … ну, тридцати. Мне в дети годятся. Музыканты. Рокеры. Тусовка.Хиппи. И т.д. Они притащили меня на какую-то дачу. Поили - кормили. Сватали девок. А я собирался уезжать вечером, мне же ночевать негде. Они сказали - КУДА??? Мы ж тебе еще Питер не показали. Ты ж еще Питера не видел!
Я говорю, ну, я вот гулял, Невский, Аничков, атланты держат небо, трали-вали. Они говорят - говно. Это ты не тот Питер видел. Мы тебе настоячий покажем.
И показали. Поскольку у них тоже у всех какие-то дела тусовочные, они тут же установили очередь. И два дня передавали меня друг другу как эстафетную палочку, из рук в руки. В буквальном смысле. И еще ощущение – очень бережно передавали. Понимание необычности всего этого пришло гораздо позже. А тогда завертели меня…
Вот вы говорите хмурое небо, ветер… Я погоды вообще не помню. То есть нет ощущения погоды. Они все в каком-то таком ракурсе показали… Даже как мосты разводят… Потом от ментов на мотоциклах врассыпную…
У меня были потом (может и сейчас есть) адреса, телефоны этих ребят. Я ни разу не звонил. И буду если в Питере – вряд ли позвоню. Время-то сколько прошло…Вдруг тоже – не до меня…
А потом мне встречались питерцы. Как-то неудачно. Живет в них во всех, встреченных позже, какая-то неприятная обида на Москву. И всегда они из-за этого грудь пятят и стараются чего-то доказать. Это совсем не те питерцы… Не везет мне, видно…
А я поездил по Руси. И людей повидал. И отношение к москвичам…. А куда от этого денешься. Мне в этом плане Самара нравится. Еще Новосибирск. И Калининград. Это города, запомнившиеся тем, что тебя там воспринимают как человека, а не как «москаля». Любят город свой, и довольны.
А на питерцев – как красная тряпка. Не все наверное такие. Ау! Другие есть?
Вот и Гришковец теткам чего-то про это говорил…
Дедушка Вжик

Свои последние четыре года я учился в сельской школе в Пензенской области. Там у нас в школе, еще земством построенной, бревенчатой и двухэтажной, тоже учителя были все с одного выпуска из Ленинградского университета. Уже пожилые были. Остались все, им усадьбы дали. Все вокруг школы жили. К ним родственники летом из Питера приезжали. Все такие холеные. А наши были все такие бабушки, все такие дедушки. Такие милые люди. Я дружил даже с математичкой. Я ей во время одной беды с наводнением овец спас. Она перед выпускными экзаменами взыла с меня расписку, что я "...дабы не позорить ее репутации, даю слово, что не попытаюсь поступать ни в одно учебное заведение, где сдают математику...". Да и поставила мне все четверки.
Только англичанка была молоденькая, с оттопыренными ушами. Она сказала, что она честная и честно поставила мне в аттестат тройку, хотя и говорила, что если бы можно было, то поставила бы мне двойку. Но этого же было нельзя? И если бы не эти две засады, то у меня бы была серебряная медаль. Но зато я потом женился на женщине, у которой была эта серебряная медаль. И я эту медаль увидел. Ну и ничего такого.

И лимоны я люблю. Просто грызу их без сахара.
Брбр

Странно, впервые за долгое время мнения на съезде сошлись полностью (насчет Розенбаума). Не иначе ангел пролетел :) Ради объективности все же надо сказать, что блатные песни у него хороши, ну и Извозчик, конечно. Нет бы вовремя остановиться.

А вот, Сентябрь, ты говоришь, что не любишь его беспричинно. Согласно твоей теории, это значит, что ты цельная натура, не нуждающаяся в логических подпорках. Кстати, это вполне укладывается в мою теорию :) Согласно которой творческие люди, которые занимаются Синтезом, испытывают инстинктивное недоверие к Анализу. И наоборот, люди, которые норовят все разложить по полочкам, часто оказываются неспособны к творчеству. И только в лице уникальных индивидуумов (Христос, Будда, Барбаросса) мы видим гармоничное сочетание того и другого.
Жидобюрократ

в белом венчике из роз
впереди наш Барбаросс...
А.